За годы Первой мировой войны, по подсчетам советских историков, в российский плен попало около 2,2-2,3 млн. военнослужащих армий Четверного союза: Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. Из них на долю подданных германского кайзера Вильгельма II приходилось не менее 177 тыс. чел. Через два с половиной месяца после начала войны император Николай II утвердил «Положение о военнопленных», в котором было прямо указано, что пленными солдатами иностранных армий необходимо общаться человеколюбиво. По словам тех же советских исследователей, слова о человеколюбии, необходимо воспринимать исключительно как лицемерие.1 Именно к солдатам кайзеровской армии, как к самым последовательным врагам, царским правительством применялись меры по высылке их в отдаленные районы Урала и Сибири. В эти же регионы высылались германские подданные, находившиеся к моменту начала войны на территории России или на землях Германской империи, которые попали под русскую оккупацию.2
После прихода к власти в России большевиков, плен для немецких солдат превратился в ловушку: уйти из лагеря стало просто, но добраться через пространства охваченные хаосом Гражданской войны на Родину было практически нереально.
Действительные обстоятельства жизни иностранных военнопленных говорят о том, что далеко не всегда к ним имело место пренебрежительное отношение. Хотя в условиях военного времени случалось всякое и лагерная жизнь никогда и нигде не бывает сахаром. Тем не менее, прикасаясь к индивидуальным историям германских солдат, находившихся в российском плену в 1914-1922 гг., можно раскрыть целый букет уникальных траекторий жизненного пути, которые рушат многие стереотипы о той эпохе.
В фондах Государственного архива административных органов Свердловской области (ГААОСО) выявлены персональные данные и автобиографические воспоминания нескольких десятков бывших солдат кайзера Вильгельма II. Данная информация зачастую не носит исчерпывающего и подробного характера о плене Первой мировой и Гражданской войн. Но порой даже общие анкетные данные способны осветить причудливые изгибы человеческой судьбы…
(ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 65055. Конв. 10. Л. 1.)
(ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 65055. Конв. 10. Л. 2.)
Немецкий студент-радиотехник Отто Бальсон, выходец из среднезажиточной крестьянской семьи, был призван в армию в 1915 г. Получил звание ефрейтора. В марте 1916 г. попал в плен на Русском фронте. На момент пленения Отто было всего 20 лет. В Германии у него осталась семья, братья.
Но Отто так и не вернулся домой, связав свою жизнь с Советской Россией.3 По каким причинам молодой человек не стал возвращаться на Родину? К сожалению, информация на этот счет отсутствует. Можно лишь предположить, что дефицит квалифицированных специалистов, наблюдавшийся в то время в Советской России, позволил Отто Бальсону найти приличную работу. И в результате он не видел смысла возвращаться в Германию, страдавшую в начале 1920-х гг. от катастрофического уровня безработицы.
Отсутствие возможности найти работу в Германии стало именно той причиной, по которой не вернулся на Родину другой солдат армии кайзера – Феликс Голлан. Выпускник Художественного училища в Бреслау (ныне гор. Ворцлав на территории Польши) ушел в армию по мобилизации в 1914 г. Через два года он оказался в плену в России. В течение четырех лет Феликс находился в лагерях Иркутска и Верхнеудинска (ныне гор. Улан-Удэ). Когда в регионе окончательно закрепилась советская власть, то для бывших военнопленных был организован маршрут эвакуации. Поездом до Владивостока и далее пароходом до Германии. В связи с продолжающимися боями Гражданской войны этот коридор работал не сильно хорошо. Кроме этого, оказавшись во Владивостоке, Феликс получил выгодное предложение. Купец Чурин, имевший бизнес в Харбине, положил бывшему военнопленному хороший оклад и пригласил работать художником-оформителем в свой магазин. Зная о тяжелом положении в Германии, Феликс согласился. Да, так и осел на территории Китая, в Маньчжурии.4
Для некоторых военнопленных плен стал даже чем-то вроде санатория. Уроженец Восточной Пруссии Петр Же с молодых лет страдал слабыми легкими. Когда пришел его срок призыва на службу в Германскую армию он был забракован по причине туберкулеза. Из-за того же Петр не был призван с началом Первой мировой войны. Но когда местность была занята частями Русской императорской армии его, как и других мужчин призывного возраста, задержали, посадили в поезд и отправили вглубь России. Путешествие было тяжелым. На станции Камышлов Петра и еще одного немецкого поданного ссадили как заболевших. Товарищ Петра умер, а сам он не только выжил, но и поправил свои хронические болезни. Медицинская помощь и усиленное питание сделали дело – туберкулез прошел. Петр долгое время работал в Камышлове на мельнице у «городского купца». В июне 1918 г. Петр Же вступил в Красную армию и принимал участие в боях в районе Тюмени, Новониколаевска (ныне гор. Новосибирск), Екатеринбурга и Тавды.
Под Тавдой он был ранен и вернулся в Камышлов. В одной из деревень под Камышловом Петр остался работать сапожником.5 Прижился, обзавелся семьей, и ехать на Родину даже не думал…
(ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 76404. Конв. 81. Л. 2.)
(ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 76404. Конв. 81. Л. 3.)
Приключенческий роман напоминает история Альфреда Келлера. На момент мобилизации он был конторским служащим в фирме «Байер». С учетом того, что Альфред успел отслужить срочную еще до начала Первой мировой войны, после мобилизации он получил чин унтер-офицера. Однако долго ему повоевать не удалось. В одном из боев осенью 1914 г. Альфред был ранен и попал в плен вместе с лазаретом, куда его эвакуировали с поля боя. Как и другие немцы, он отправился в Сибирь. Полтора года провел в лагере гор. Верхнеудинска. Через Красный Крест военнопленный Келлер установил связь с родными и коллегами по работе. Интересно, что фирма «Байер» каждый месяц высылала своему бывшему работнику 100 марок и приняла на себя обещание вновь взять его на прежнее место после возвращения. Кроме этого фирма оказывала помощь родным Альфреда.
В 1916 г. военнопленный Келлер изъявил желание работать на русское правительство. Как унтер-офицер он мог пойти на работу лишь добровольно. Принудительно на работы выводились только рядовые. Так Альфред оказался в Алапаевске. На местном металлургическом заводе он попеременно был разнорабочим на мартене, потом весовщиком, потом служащим магазина кирпичного цеха, потом счетоводом больничной кассы и, наконец, бухгалтером Центральной городской больницы. С приходом советской власти Альфред Келлер заявил о себе, как о бывшем члене Германской социал-демократической партии, что впрочем, не соответствовало действительности. Тем не менее, он получил должность члена Президиума уездного исполкома, а затем заведующего уездным отделом здравоохранения. В 1919 г. был принят в партию без испытательного срока. Проживая в Алапаевске, Альфред Келлер женился на местной девушке.
Несмотря на стремительную карьеру, Альфред стремился выехать на Родину. Осенью 1920 г. его вызвали на работу в Народный комиссариат иностранных дел в Москву. Основанием для перевода стало письмо, направленное Альфредом руководству наркомата. В письме он просил принять его в качестве бухгалтера. В 1921 г., Альфред Келлер с супругой выехал из Москвы в Германию.
Причиной для возвращения стало не только желание воссоединиться с семьей и оказаться в знакомой культурной среде. Дело в том, что Альфред Келлер, как служащий фирмы «Байер» на Рождество получал солидную премию и до войны успел скопить 4 тыс. марок. Бросить свое состояние на произвол судьбы было немыслимо. Однако родная земля встретила Альфреда неласково. Ему припомнили службу у большевиков. На фирму «Байер» он устроится не смог, окружающие попрекали его русской женой. Деньги обесценивались, и вскоре семья Келлеров впала в нужду. Хорошей работы в послевоенной Германии Альфреду было не найти. В итоге, он с супругой принял решение вернуться в СССР.6
(ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 18680. Л. 158.)
(ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 18680. Л. 159.)
В фундаментальной работе Натальи Суржиковой «Военный плен в российской провинции (1914-1922 гг.)» делается вывод о том, что обсуждение вопроса гуманности или жестокости обращения с военнослужащими иностранных армий — это лишь частный момент феномена русского плена.7 Действительно, проблемы содержания военнопленных, их привлечения к работе в промышленности и сельском хозяйстве, участия в революционных событиях и Гражданской войне необходимо рассматривать в более широком контексте социальной вовлеченности в повседневные жизненные практики российского общества того времени. Взгляд на личном уровне позволяет увидеть, что военнопленные не являлись замкнутым в себе сообществом. Каждый из них был индивидуален и перед каждым открывались самые разные возможности по выходу из ситуации плена. О чем лишний раз свидетельствуют приведенные выше истории.
Иван Клюс,
главный археограф
отдела научно-справочного аппарата,
использования и публикации архивных документов
Поделиться ссылкой:
Интернационалисты: участие трудящихся стран Центральной и Юго-Восточной Европы в борьбе за власть Советов в России 1917-1920 гг. Москва: Наука, 1987. С. 33, 35. ↩
Журбина Н.Е. Военнопленные Германии на территории Россини в годы первой мировой войны (1914-1918 гг. ) // Вестник ВГУ. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2008. №2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/voennoplennye-germanii-na-territorii-rossini-v-gody-pervoy-mirovoy-voyny-1914-1918-gg ↩
ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 65054. Л. 4-5. ↩
ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 58792. Л. 7-11, 34-39. ↩
ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 76404. Л. 6, 6 об., 34-37. ↩
ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 18680. Л. 4-12. ↩
Суржикова Н.В. Военный плен в российской провинции. Диссертация на соискание звания доктора исторических наук. Екатеринбург, 2015. С. 478. ↩